Во время брани на человека нельзя идти ко Причастию.

Русская Православная Церковь Царской Империи

Схимитрополит Никодим.

Во время брани на человека нельзя идти ко Причастию.
Слово схимитрополита Никодима.

Христос Воскресе, дорогие братья и сестры!

Всех поздравляю с Фоминым воскресением, второй неделей после Пасхи. Сегодня мне хочется сказать такое важное, актуальное слово, которое касается всех наших Обителей Русской Православной Церкви Царской Империи, касательно того, в каком состоянии, с каким духовным устроением мы иногда подходим ко Причастию, с каким нужно подходить, а с каким не нужно. Мы, чада Царской Империи, стараемся жить по духовному окормлению Помазанника Божиего Пророка Илии. Мы сейчас живём в такое время, такие у нас условия, которых никогда не было, которые не переживали ни старцы, никакие Святые Отцы. Никто таких условий, какие сейчас мы переживаем, не переживал. Имеется в виду господство ереси, множество искушений во время антихристово. Но, вместе с тем, и Церковь не была столько отягощена немощами человеческими, как сегодня. И Господь через Помазанника старается нас научить, подсказать, вразумить, наставить, чтобы мы научились чувствовать, где Господь наказывает, а где Господь утешает. Но пока что не все это чувствуют, когда Господь наказывает человека, когда утешает. Это уже когда сильно человек впадает в какое-то искушение, тогда начинает чувствовать, или наоборот, когда Господь сильно коснётся, после какой-то сильной скорби, печали или смирения человека, тогда только человек чувствует, что Господь рядом. А так, такое обычное состояние человек не понимает, можно ему к Причастию идти, нельзя.

Мы ещё на пути к очищению совести, такому настоящему. Поэтому, конечно же, когда люди в таком состоянии, они нуждаются в подсказке епископа, священника, в первую очередь духовника. И как нас учит Господь через Помазанника? Когда нам нужно приступать ко святому Причащению? Господь нас ведёт двумя периодами: есть период наказания, есть период утешения. В период наказания Господь нам попускает какие-то тяжёлые моменты, скорби, когда нам тяжко, идёт смущение, идёт какое-то неспокойствие. Вылазят страсти, ещё что-то, мы легко поддаёмся смущению, раздражению. То есть, в этот период Господь не хранит наше сердце, чтобы мы увидели, что с нас вылезет, в каких грехах мы пребываем. И мы по гордости, а гордость — это ослепление человека, мы думаем, что мы лучше, чем мы есть на самом деле, мы лучше, чем другие. Тогда Господь отходит Благодатию, когда мы вот так думаем, и с нас начинает влазить всё, и своеволие, и гордыня, и осуждение, и зависть, и нетерпение, и всё-всё-всё, что сидит все вылазит, потому что Господь не хранит нас. Сейчас с нами ведёт такую работу.

В это время, конечно же, человек получает от Господа какие-то тяжёлые состояния, попускается от Господа, точнее, и смущение, и ещё что-то, боль в сердце и так далее. Это период эпитимии, наказания. Человек в это время очень тяжело воспринимает часто всякие и укоры, и замечания и так далее. В этот период ни в коем случае нельзя приступать ко Причащению, нельзя, пока человек не смирится, пока человек не успокоится, не осознает, что именно он виноват, пока не откинет из себя всякое самооправдание, пока он только себя перед Господом не обвинит, не осудит, а других оправдает, пока не поймёт, что всякая ситуация дана именно для него, для того, чтобы его вразумить, чтобы его привести к покаянию. Когда человек смирится, смирится, помучается, как говорится, побрыкается, ибо мы все необузданные. Страсти в нас сидят, мы все необузданные, как дикий конь, и ещё хуже бывает. И вот когда человек смирится: помучаемся, помучаемся, смиримся, покаемся, попросим прощения, вот тогда Господь и приходит, и начинает человека утешать, снимает с него эту тяжесть.

Но люди, к сожалению, это очень слабо чувствуют. Они думают, что всё нормально. И много у нас сейчас, к сожалению, немало, не скажу много, но немало, и у нас в Обители, и там, в Боголюбово тоже, мы с архиереями общаемся, тоже есть такие ситуации. У нас в Ново-Михайловке тоже есть такие ситуации, когда люди, находясь в такой именно эпитимии явной, эпитимии от Господа явной… Бывает непонятно, да, нужно молиться, чтобы Бог открыл. А есть моменты, которые явные для священника, даже малоопытного, видно, что нельзя человеку ко Причащению, потому что такое состояние у него. Конечно же, никто не достойный Причащения. Здесь никто в этом не говорит о достоинстве. И аз грешный, в первую очередь, и все мы причащаемся, если Господь сподобляет, только по милости Божией. Нам нужно говорить, только поднимать вопрос о том, полезно ли нам будет причаститься в данный момент или не полезно? Вот как нужно ставить вопрос, понимаете? Не о достоинстве, а о том, будет ли нам это полезно или не полезно.

И вот мы замечаем, архиереи, я тоже замечаю, что когда в период таких смущений сердца, ещё при этом люди имеют, конечно же, какие-то обиды на кого-то, даже брань, бывает, идёт на какую-то сестру или на брата, или даже на епископа, священника. И вот, имея такую брань, имея такие обиды, дух осуждения на человека, люди спешат ко Причащению. Если их, допустим, бывает, не допускают, начинают обижаться. То, что обижаемся, как раз признак того, что действительно, виноваты и священник правильно поступил, что на данный момент не допустил, чтобы не было в осуждение. И, конечно же, после такого, бывает так, что священник по малоопытности допускает такого человека, который имеет на кого-то брань, обиду, не простил в сердце, я имею в виду за какие-то явные моменты. Не такие, которые сильно в сердце глубоко сидят, только Господь видит. Я имею в виду такие явные моменты. А Господь проявляет, проявляет. И вот, когда по неопытности такого человека допустят ко Причащению, имеющего на кого-то брань, ещё что-то, то, конечно же, человек причастится не во спасение, а во осуждение. И после этого Господь ему ещё больше попускает впадать в грех, ещё большую брань. Понимаете? Ещё большая страсть разгорается, пока он это не увидит. То есть, Господь стучит, стучится к человеку. Сначала вот небольшим таким стуком, да? Если не слышит, потом погромче. Если не слышит, ещё громче.

Как же Господь стучит? Через скорбь, через искушение, через какие-то строгие слова начальствующих, через болезни и так далее. И вот, братья и сестры, нам нужно быть внимательными, внимательными, чтобы враг нас на этом не поймал. Ибо мы оскорбляем Господа, если вот так с обидой идём ко Причастию, имея на кого-то обиду. И такое, к сожалению, нередко у нас в Царской Империи бывает. И поэтому нужно каждый раз себя перед тем, как идти ко Причастию, испытывать: нет ли на кого у меня что-то такое, какого-то недоброго чувства? Нет ли ни на кого у меня какой-то брани? Это можно как увидеть? Вот услышим человека: если после слова человека или поведения у нас какие-то идут возмущения в сердце, значит, у нас идет что-то не всё в порядке, значит, есть какой-то дух осуждения на этого человека. Понимаете? То есть его слово, его поведение нас приводит, нарушает мир в сердце. Значит, есть осуждение. Как же мы можем с таким чувством идти ко Причастию? Если к Причастию мы должны идти, конечно же, всем всё простить! А если не так, тогда и что будем удивляться, если Господь нам попускает в тяжёлое искушение впадать?

Будем внимательны, братья и сестры, к этому, чтобы каждый раз испытывать себя строго, именно в этом отношении. Господь много готов простить, тяжёлые падения, но только если мы сами прощаем. Понимаете, братья и сестры? А если нам трудно простить, если легко нас выводит человек своим словом, своим каким-то поведением, то значит, есть над чем работать. И прежде чем спешить к Чаше, нужно добре себя попинать, поукорять, поосуждать, перед Богом повоздыхать, попросить прощения, помолиться добре, чтобы нам, понимаете, не сделать для нас источник жизни, источником осуждения для нас. Ведь Господь нам преподаёт Самого Себя, Тело Христово. И Господь преподаёт нам для того, чтобы исцелить наши недуги душевные и телесные. И Господь не много для нас ставит условий. Он не ставит условий, чтобы мы были святые, нет. Он ставит условие, чтобы мы с сокрушением подходили, с верой, и прощая друг друга. Вот какие главные условия Господь нам даёт, чтобы причастить нас не в осуждение, а во спасение, во исцеление души.

Поэтому перед Причастием, когда мы готовимся, и во время службы Господь нам попустит какие-то смущения, нам нужно постараться подумать: почему Бог попустил такое, что мы где-то смутились. Господь нам подсказывал: смотри, вот видишь, этот грех ты не видишь. Смущение показало, что ты здесь виноват по отношению к тому или иному человеку. Если мы до Причастия не смогли восстановить мир, то, конечно же, нам нельзя ко Причастию. Если Господь нам помог, мы преодолели это искушение, до Причастия успокоились, всё, смущение отошло, всякие обиды, недобрые чувства отошли, то Господь благословляет. Попустил нам какую-то брань, но с Божией помощью мы преодолели это всё, можем идти ко Причастию.

Но если до Причастия у нас всё равно смущение осталось, неспокойствие, какое-то недовольство, нам хочется поспорить, что-то доказать, явно это признак того, что нельзя ко Причастию, Господь не благословляет. И вообще, перед Причастием нужно хранить уста. Никакие споры не уместны вообще перед Причастием, никакие праздные разговоры, тишина и молитва. Если мы себе позволяем перед Причастием что-то болтать лишнее, даже по делу лучше ничего не говорить, только молиться и сердце держать в сокрушенном духе, стараться так. Если мы начинаем что-то выяснять перед Причащением, то куда такое годится? Конечно, не годится.

Поэтому, братья и сестры, будем внимательны, чтобы враг над нами не посмеялся, как это он часто делает через наше нерадение и самолюбие. Это важный момент, который часто мы не соблюдаем, к сожалению. И держа на кого-то какие-то смущения, обиды, осуждения, мы думаем, что только вот пришел, сказал осуждение, и всё. А вот сердце? Мы только, может, словами покаялись, а сердцем покаялись? А может, не покаялись сердцем, только умом? Господь всё проявит, обязательно. Обязательно всё, Господь в Царской Империи всё вскроет. Если ты в Царской Империи, ничего ты не скроешь, Господь всё наружу вынесет. Если Господь стучался тебе наедине, ты не услышал, Господь тебе постучится перед всеми, чтобы твой грех вылез перед всеми. Понимаете? Чтоб было тебе для смирения, для покаяния настоящего. Вот такой момент очень важный, братья и сестры.

И очень прискорбно, когда мы…, всё-таки некоторый опыт есть у меня, и по окормлению стараюсь жить, для меня явно видно, что нельзя человеку ко Причастию. Явно видно, нельзя: в смущении человек, оправдывается. Конечно, я не могу его допустить ко Причастию. Будет вина на мне, грех будет на двоих. Понимаете? Я буду виноват. Как один старец говорил: «Лучше я отдам тело своё на растерзание, чем Тело Христово на поругание.» Из своей пастырской практики у меня часто было такое, что я многих не допускал ко Причастию. Да, обижались на меня, даже в епархию звонили, жаловались, писали доносы на меня грешного. Но я по этому поводу ездил к духовным старцам и спрашивал, как мне поступать: людей я не допускаю, вижу, что нельзя. Идёт сильная обида и так далее. Мне старец сказал, отец Серафим, такой старчик сказал: «Правильно делаешь, потому что нужно строго к этому относиться.» Как старец говорил, такой пример, как я уже сказал, выражение одного Святого Отца: «Лучше я отдам тело своё на растерзание, чем Тело Христово на поругание.»

Поэтому и Господь мне даёт строгость к таким людям. Когда я чувствую оправдание у кого-то на исповеди, у меня строгость стоит в сердце. Я не могу его к Причастию допустить. Мне даже трудно над ним прочитать разрешительную молитву, если я чувствую оправдание. Если я чувствую, что человек начинает осуждать на исповеди, то, конечно же, я не допущу его ко Причастию. Если я вижу, что он в смущении сердца и этого не понимает и других обвиняет, добре, когда он себя обвиняет, себя, понимает, что да, он виноват. Но когда он других обвиняет, самооправдание и так далее, то здесь явно признак, что у человека покаяния нет. И сколько бы он поклонов не клал, сколько бы он не постился, не вычитывал молитв, для меня это не показатель как пастыря. Для меня показатель именно: дал ли Господь покаяние человеку или не дал? Вот я на что смотрю.

Бывает человек особо не смог подготовиться, попоститься толком, почитать молитвы, но на исповеди сокрушается, плачет о грехах своих. Конечно же, я такого допущу, потому что для меня показатель — Господь дал покаяние, значит Господь хочет человека причастить. Если человеку Господь не даёт покаяния, а попускает самооправдание, ясно, что Господь ещё хочет с ним поработать, и к Причастию такому нельзя. Я стараюсь не допускать. Стараюсь не допускать. И по опыту вижу, что плоды есть от этого, от этой строгости. Но стараюсь быть, конечно, умеренно строгим, потому что враг старается в крайность нас всегда какую-то кинуть. Но стараюсь быть умеренно строгим. Где-то, если, может быть, где-то палку перегибаю, то прошу прощения, братья и сестры. У меня только для вас, стараюсь только ради вашей пользы духовной, чтобы вам не навредить, ибо также отвечаю за вас перед Господом.

И вот такой важный момент ещё, друзья. Когда мне видится, что есть между двумя сестрами или братьями какая-то взаимная брань. Бывает так, что один, как бы явно выражена брань на кого-то, а у того человека, на которого брань идёт, такой брани нет. Он внешне спокойный. Кажется, что всё добре. В таких случаях, если я вижу, что брат старается, сестра старается простить, но не получается, значит, я вижу, что дело не только в нём. Господь не даёт покаяния человеку пока не заберёт эту брань, значит, в этом нужно и участие другой стороны. Вот я часто в таких случаях двоих не допускаю ко Причастию, несмотря на то, что у другого такой явной, выраженной брани нет. Но Господь  что-то хочет тоже показать, что всё-таки вина его где-то есть и нужно разобраться, выяснить отношения. Поэтому я не допускаю часто двоих ко Причастию, чтобы тот, кого тоже не допустил, который внешне спокойный, он как-то, это его сподвигло выяснить, в чём дело, почему такая идёт ситуация, что на нас обижаются, на нас идёт брань, и прошло какое-то время, и ничего не меняется. Значит, здесь нужно участие двоих.

Другое дело, когда это епископ или игумения, когда она не виновата, допустим, а просто делала своё дело, раздавала послушания, замечания какие-то делала, а человек не смог принять по своей гордыне замечание. И сердце епископа и игумении не смущается от этого, они просто делают своё дело. Конечно же, это другая ситуация. Другая ситуация, потому что если, например, редко так бывает, чтобы на игумению, старшую, я имею в виду, Обители старшую, или на епископа, особенно старшего, редко такое бывает, чтобы никто, ни на кого не было брани. Потому что у врага такое оружие — поднимать брань на старшего. Это у него такое оружие. Если у одного не получилось, то идёт к другому поднимать брань. У другого не получилось, идёт к третьему и так далее. То есть если епископа не допускать по этой причине к Причастию, то получается, что он фактически никогда не будет причащаться, потому что всегда на него идёт какая-то брань, всегда. И иногда он виноват, а иногда он не виноват. Если Господь ему подает чувствовать Благодать Божию, чувствовать также состояние людей, то, конечно же, Господь подсказывает. И враг поднимает всякие недобрые шум, бунт, через немощных. Но здесь нужно Богу доверять. В таких моментах я стараюсь Богу доверять, и Господь не посрамляет моё доверие, меня грешного.

Поэтому, друзья, будьте внимательными в этом отношении, чтобы нам стараться держать мир друг к другу. Мы все немощные, понимаете? Мы много что не умеем, не знаем. Даже когда что-то умеем и знаем, бывает такое состояние, что нам ничего не хочется делать, такое подходит уныние. Всё это от гордыни нашей вонючей, понимаете? От своеволия нашего, которое прёт из нас. Мы привыкли жить в миру так, как хотим, а здесь приходим в Обитель, а здесь нужно по послушанию, здесь нужно так, как Богу угодно, по воле Божией жить. И то я вам скажу, ещё у нас условия очень щадящие, очень щадящие. Так, как положено было по монастырскому уставу, конечно, никто бы не выдержал здесь в Обители, нигде, если бы мы жили действительно по уставу монастыря. Так, очень много Господь нам поблажек даёт и призывает нас только к чему? Верность сохранить. И всё претерпеть, что Бог пошлёт. И плоды покаяния принести. Вот что главное. Это всё возможно тогда, когда мы смиряемся. Пришло смущение в сердце, всё, Господь дал нам понять, что мы виноваты. Нас Небо осудило. Кого ещё винить? Кого ещё можно винить, если нас само Небо осудило? А мы ещё начинаем кому-то что-то доказывать. Мы не правы перед Господом. Мы гнилую свою правду продвигаем. Вот нам нужно отказаться от этой гнилой правды, братья и сестры. Вот наша миссия — отказаться от этой гнилой правды. И вообще монах, он должен быть унижен, осмеян, понимаете, поруган, оплёван! Вот это монах!  Мы же обеты давали! В чине монашества сказано было, что жизнь будет такая: полна скорбей, поношений, унижений. И мы добровольно на это шли. Поэтому, если наш, этот ветхий человек, будет брыкаться, возмущаться, будем его смирять, топтать будем гордыню и своеволие.

Господь нам поможет, друзья. Господь каждый день даёт нам возможность потоптать гордыньку. А если потопчем, от своей воли откажемся, да будет воля Божия, всё как легко, всё идет как по маслу. Не трогает ничего особо тебя, ты не замечаешь грехи других людей, всё тебе легко и просто. А как только ты вновь поддаёшься этим мыслям бесовским, начинаешь смотреть как кто что делал, кто что сказал, искать вину в других, то всё, беда, вновь у тебя начинается буря в душе и тяжесть и так далее. Вот, братья и сестры. На самом деле, всё очень просто. Чем раньше мы смиримся, осознаем свою вину, скажем: «Да, виноват», — тем раньше всё у нас успокоится в сердце, придёт радость, мир и утешение. А чем дольше нам тяжело это сказать, чем дольше мы в себе держим осуждение и оправдание, тем тяжелее мы… Господь всё видит, понимаете? Все зависит от нашего смирения, друзья. И Господь смотрит на покаяние не по мере наших трудов, сколько поклонов и молитв мы сделали, а по мере нашего смирения. Вот так. Друзья, вот это истинно, это что нам нужно зарубить на носу, как говорится.

Поэтому будем стараться следить за своим сердцем. Следить, а это возможно только с постоянной молитвой, с Иисусовой молитвой, постоянно принимая всё от Бога, осуждая только себя и живя по окормлению Помазанника. И терпя, конечно, все скорби, что нам Господь даёт. Без терпения сердце наше не очищается, а терпением очищается, делается таким, чтобы оно способно было принять Благодать Божию. Без страдания, без терпения человек не научится любить. А все мы хотим научиться любить, правда же? Хочется. А так любовь на голову просто не падает, как кирпич упал с крыши — всё, ты любишь. Любовь приходит после именно страданий. Добровольные страдания, вот именно добровольные страдания. Когда мы приняли эти страдания, которые в боли сердца, приняли добровольно. Но после них Господь потихоньку и сердце наше очищает и подаёт эти чувства благодатные: любви, сострадания, доверия, живой веры и много всего, о которых мы только читали в книгах, но ещё не знаем по опыту, потому что еще младенцы во Христе. Ещё мы в духовной жизни, детский сад, ясельная группа или даже ещё на пути к этой группе, не знаю, Господь знает. Так что будем скромно думать о себе, братья и сестры, и Господь будет к нам милостив.

Спаси, Господи, братья и сестры, за молитвы, за службу. Всем низкий поклон. Помоги, Господи.