СТИХ-ОБРАЩЕНИЕ К ПОЛИЦАЯМ.

Русская Православная Церковь Царской Империи

Схиигуменья Евстратия.

Русская Православная Церковь Царской Империи
Стих — ОБРАЩЕНИЕ К ПОЛИЦАЯМ
Схиигуменья Евстратия
Дата: 05.03.2026 г.

Обращение к полицаям:

Слуги антихриста, волонтеры полиции,

Cлужите вы кому?

Народу ли русскому? Родному отечеству?

 

Матушка: Христос Воскресе, братья и сестры. Сегодня произошел вопиющий случай. К нам в дом ворвалась группа в масках с оружием. Cо мной находились дети, и у меня ребенок испугался этого человека, я даже не хочу называть его человеком, это существо в маске с автоматом, и побежал от страха, а он за ним. Еще начал стрелять.И ребенок в чем был — в носках, без верхній одежды, выбежал на снег по полю побежал. И когда он выстрелил, он настолько испугался, он рвану. Как зайца по полю ребенка погнали нелюди. Вообще, фашисты так не поступали. И два часа ребенок через поле 3 километра полз по снегу, раздетый, страх его гнал. Он мне сказал: захочеш жить — побежишь. Покажи свои руки. Посмотрите, ребенку, за щитники детей, что делают здесь с детьми (показывает руки ребенка). Гонят, как зайца, по снеговому полю, ржут, стреляя в воздух, а ребенок бежит от страха. Вы посмотрите, что творится. А вторую девочку увезли в отделение, и там пытались ей снять с нее от печатки пальцев. Она сопротивлялась, так вот они ее, два мужика, заламывали, один пытался выламывать пальцы с кулака, разжимая, девочка сопротивлялась, два мужика. Один шею потом заломил так, что шея до сих пор болит, царапины на шее у нее остались, а второй руки разжимал в это время. Безпредел полный, несовершеннолетние дети, их как ярых преступников просто, вообще над ними издевались. Вторую девочку, она стала сопротивляться, мужик здоровый ударил кулаком, она его ладошкой стукнула, а он ее кулаком в живот, прямо в область печени ударил, до сих пор у нее все болит. Я не буду их показывать на камеру, и она мне одна сказала, мама, я не буду даже это слово произносить, что он хотел со мной сделать. 15-летняя девочка, один сказал, да тебе 17, ты врешь, сей час  со мной пойдешь, я с тобой сделаю то,ну, в общем, это называется педофилы, вот так я скажу.

Девочка: Куда-то они меня постоянно таскали, туда, чтобы людей не было, не было видно, там, где нет людей, в комнату заводили. Начинали там говорить: «Вот ты какая красивенькая». Материться начали и начали, короче говоря, приставать.

— Я говорю: «Вы что, совсем уже? Мне 15 лет».

— Он говорит: «Да ну тебе, где-то 17».

Думаю, куда-нибудь отойти, хотя бы в сторону. Я вижу, что они вообще неадекватные, ненормальные. От них воняет перегаром, курят стоят, матерятся, забирают планшеты, ноутбуки, телефоны. Складывает ноутбук и говорит: «На, вот тебе – это подарочек». Я говорю: «Зачем, каное это вообще отношение имеет к детям? Вся техника, каное отношение имеет к детям?» Они говорят: «Такое вот имеет». Я говорю: «Предъявите…», отошли, значит, такой: «Иди сядь посиди, и не усугубляй ситуацию, иначе, честно с нами поедешь». Сажают меня в автобус.

— «Ее нет фотографии, мы ее не сфотографировали».

— Я говорю: «А как вы вообще можете меня фотографировать? Зачем?»

— Они говорят: «Мы – сотрудники полиции».

Я начала закрывать свое лицо, не хотела, чтобы они меня снимали. Они мне, значит, один заломал шею назад и рукой вот прям на лоб давит, чтобы у меня лицо прям загнулось, мне так сольно было. В итоге они меня все-таки сфотографировали. Он вот как отпускает меня? Он меня вот так рукой своей, мокрой перчаткой по лицу вот так вот (девочка показывает рукой). Мы зашли уже туда, все, и там начали меня допрашивать. Я говорю: «Как меня вы можете допрашивать, если я без мамы»? Говорю: «Маму введут и сестру. Сестра вся в слезах. Я говорю:«Мама, что случилось?» Она говорит: «Ей руки заламывали так, что…» Я слышала, что там кто-то очень кричал.

Силой взяли отпечатки пальцев, сняли биометрию. Значит, маму за дверьв ыкидывают, я с Машей осталась. Я говорю: «Ты чтоделаешь?» Я давайя туда через дверь к маме, потому что я понимаю, что они сейчас могут не выпустить нас. Я давай его отталкивать. Я его толкнула, говорю: «Отпусти». Он закрывает двери и начинает на меня орать, просто на меня идёт, орёт на меня матом, и прям в живот как ударил. Я говорю:«Ты понимаешь, я несовершеннолетняя, ты что делаешь вообще? Ты адекватный, нет?» Потом я крикнула на помощь, чтобы наши подошли, потому что он меня бить начал. Я поняла, что сей час это может затянуться надолго, потому что мамы рядом нет. Сестра стоит всё никакая, плачет. А мне что делать? Я крикнула на помощь, наши давай суетиться, как-то меня отбили от этих ментов. Обращались, как не знаю с кем, постоянко меня куда-то таскали, там, где нет родителей. Один мне вообще там сказал: «Я тебя сей час износилую так, что мало мне покажется». Я говорю:«Ты совсем уже с ума сопел? Ты чего на несовершеннолетнюю…» Я говорю: «Ты знаешь, что тебе за это будет»? Он говорит: «Ничего мне за это не будет». И пошел.

 

Или вы сами в плену?

За рубли ли, за доллары, за значки, за звезды

Отработать готовы сполна?

И совесть не мучает, и сердце не ноет,

И не болит голова.

Кому как не вам бы вокруг оглядеться,

Увидеть, куда нас ведут.

Но вам не до этого. У вас цели другие –

Машины, квартиры, уют.

Но рано ли, поздно ли, возможно, что скоро,

Пойдете на страшный вы суд.

Наручники вам там никто не оденет,

Об стены  не станут вас бить.

И суд не затянут на несколько суток,

В мгновение все пролетит.

Приговор будет четкий и ясный,

Светиться на лбу людей:

Убийца, мошенник, жестокий, наемник,

Хулитель, растлитель детей.

Там слов не дадут вам в свое оправдание,

И милости не подадут.

Какие дела на земле вы творили – 

По ним будет Божий вам суд.

Да будет тако. Аминь.